Изображение

КАРЛ ЛИБКНЕХТ И РОЗА ЛЮКСЕМБУРГ*

История рабочего спортивного движения "Спартак" в Германии

Модератор: Василина Тверская

Аватара пользователя

Автор темы
Юлия Сталинградская
Сообщения: 6
Зарегистрирован: Март 2016
Пол: Не указан - Не указан
Kazakhstan

КАРЛ ЛИБКНЕХТ И РОЗА ЛЮКСЕМБУРГ*

Сообщение Юлия Сталинградская » 15 янв 2019 17:07

5. Мученики Третьего Интернационала
КАРЛ ЛИБКНЕХТ И РОЗА ЛЮКСЕМБУРГ*

Мы понесли сразу две тяжких потери, которые сливаются в одну величайшую утрату. Из наших рядов выбиты два вождя, имена которых навсегда занесены в великую книгу пролетарской революции: Карл Либкнехт и Роза Люксембург. Они погибли. Они убиты. Их больше с нами нет!

Имя Карла Либкнехта, известное и ранее, получило сразу мировое значение с первых месяцев страшной европейской бойни. Оно прозвучало, как имя революционной чести, как залог грядущей победы. В те первые недели, когда германский милитаризм справлял свои первые оргии, праздновал свои первые бешеные победы; в те недели, когда немецкие полки наступали через Бельгию, сметая, как карточные домики, бельгийские крепости; когда немецкие пушки в 420 миллиметров, казалось, угрожали поработить и подчинить Вильгельму всю Европу; в те дни и недели, когда официальная германская социал-демократия, во главе со своим Шейдеманом и своим Эбертом, склонила патриотические колени перед германским милитаризмом, которому -- тогда казалось -- покорялось все: и внешний мир -- растоптанная Бельгия, Франция с ее захваченным немцами севером, -- и внутренний мир: не только германское юнкерство, не только германская буржуазия, не только шовинистическое мещанство, но и официально признанная партия немецкого рабочего класса -- в те черные, страшные, подлые дни раздался в Германии мятежный голос протеста, возмущения, проклятия -- то был голос Карла Либкнехта. И он прозвучал на весь мир!

Во Франции, где настроение широких масс находилось тогда под гнетом германского нашествия; где правящая партия французских социал-патриотов возвещала пролетариату необходимость борьбы не на жизнь, а на смерть, -- как же иначе, раз в Германии "весь народ" стремится захватить Париж! -- даже во Франции голос Либкнехта прозвучал предостерегающе и отрезвляюще, разрывая преграды лжи, клеветы и паники. Чувствовалось, что одинокий Либкнехт отражает задушенную массу.

Он, впрочем, на самом деле и тогда уже не был одинок, ибо рука об руку с ним с первого дня войны выступала мужественная, непоколебимая, героическая Роза Люксембург. Бесправие германского буржуазного парламентаризма не давало ей возможности свой протест бросить с парламентской трибуны, как сделал Либкнехт, -- оттого ее меньше было слышно. Но доля ее в пробуждении лучших элементов германского рабочего класса никак не меньше доли ее соратника в борьбе и в смерти, Карла Либкнехта. Эти два борца, столь различные по натуре и столь близкие в то же время, дополняли друг друга, шли неуклонно к общей цели, нашли одновременно смерть и совместно входят в историю.

Карл Либкнехт представлял собой подлинное и законченное воплощение несгибаемого революционера. Вокруг его имени создавались за последние дни и месяцы его жизни неисчислимые легенды, бессмысленно злобные -- через буржуазную печать, героические -- в молве рабочих масс.

В личной жизни Карл Либкнехт был, -- увы, уже только был! -- воплощением доброты, простоты и братства. Впервые я встретился с ним свыше пятнадцати лет тому назад. Это был обаятельный человек, внимательный и участливый. Можно сказать, что его характеру свойственна была почти женственная мягкость, в лучшем смысле этого слова. А на ряду с этой женственной мягкостью его отличал исключительный закал революционной воли, способность бороться во имя того, что он считал правдой и истиной, до последней капли крови. Его духовная самостоятельность проявлялась уже в молодости, когда он отваживался не раз отстаивать свое мнение против непререкаемого бебелевского авторитета. Большим мужеством отличалась его работа среди молодежи, его борьба против гогенцоллернской военщины. Наконец, подлинную меру свою он обнаружил, когда возвысил свой голос против сплоченной воинствующей буржуазии и предательской социал-демократии в германском рейхстаге, где вся атмосфера была насыщена миазмами шовинизма. Полную меру своей личности он обнаружил, будучи солдатом, когда на Потсдамской площади Берлина он поднял знамя открытого восстания против буржуазии и ее милитаризма. Либкнехт был арестован. Тюрьма и каторга не сломили его духа. В своей камере он ждал и уверенно предвидел. Освобожденный революцией в ноябре прошлого года, Либкнехт сразу стал во главе лучших, наиболее решительных элементов германского рабочего класса. Спартак оказался в рядах спартаковцев и погиб с их знаменем в руках.

Имя Розы Люксембург менее известно в других странах, да и у нас, в России. Но можно сказать с полной уверенностью, что это была фигура отнюдь не меньшая, чем Карл Либкнехт. Маленького роста, хрупкая, болезненная, с благородным очерком лица, с прекрасными глазами, излучавшими ум, она поражала мужеством своей мысли. Методом марксизма она владела, как органами своего тела. Можно сказать, что марксизм вошел к ней в кровь.

Я сказал, что эти два вождя, столь разные по природе, дополняли друг друга. Я хочу это подчеркнуть и пояснить. Если несгибаемому революционеру, Либкнехту, была свойственна женственная мягкость в личном обиходе, то этой хрупкой женщине была свойственна мужественная сила мысли. Фердинанд Лассаль когда-то говорил о физической силе мысли, о том повелительном ее напряжении, когда она как бы преодолевает материальные препятствия на своем пути. Вот такое именно впечатление вы получали, беседуя с Розой, читая ее статьи, или слушая ее, когда она говорила с трибуны против своих врагов. А у нее было много врагов! Помню, как на партейтаге, кажется, в Иене, ее высокий, напряженный, как струна, голос прорезывал бурные протесты баварских, баденских и иных оппортунистов. Как они ненавидели ее! И как она их презирала! Маленького роста и хрупкого сложения, она возвышалась на трибуне съезда, как воплощенная мысль пролетарской революции. Силой своей логики, могуществом своего сарказма она заставляла молчать самых заклятых своих противников. Роза умела ненавидеть врагов пролетариата и именно поэтому умела возбуждать их ненависть к себе. Она была отмечена ими заранее.

С первого дня, нет, с первого часа войны Роза Люксембург открыла кампанию против шовинизма, против патриотического блудословия, против шатаний Каутского и Гаазе, против центристской бесформенности -- за революционную самостоятельность пролетариата, за интернационализм, за пролетарскую революцию.

Да, они дополняли друг друга!

Силою теоретической мысли, способностью обобщения Роза Люксембург на целую голову превосходила не только противников, но и соратников. Это была гениальная женщина. Ее стиль -- напряженный, точный, сверкающий, беспощадный -- был и останется навсегда верным зеркалом ее мысли.

Либкнехт не был теоретиком. Это был человек непосредственного действия. Натура импульсивная, страстная, он обладал исключительной политической интуицией, чутьем массы и обстановки, наконец, несравненным мужеством революционной инициативы.

Анализа внутренней и международной обстановки, в какой оказалась Германия после 9 ноября 1918 г.59, равно как и революционного прогноза можно и должно было ждать прежде всего от Розы Люксембург. Призыв к непосредственному действию, и -- в известный момент -- к вооруженному восстанию исходил бы, вероятно, прежде всего от Либкнехта. Они, эти два борца, как нельзя лучше дополняли друг друга.

Едва Люксембург и Либкнехт вышли из тюрьмы, как они взяли друг друга за руки, этот неутомимый революционер и эта несгибаемая революционерка, и пошли вместе, во главе лучших элементов германского рабочего класса, -- навстречу новым боям и испытаниям пролетарской революции. И на первых шагах этого пути предательский удар сразил обоих в один и тот же день.

Поистине реакция не могла выбрать более достойных жертв. Какой меткий удар! И немудрено: реакция и революция хорошо знали друг друга, ибо реакция воплотилась на этот раз в лице бывших вождей бывшей партии рабочего класса, Шейдемана и Эберта, имена которых останутся навсегда записанными в черную книгу истории, как позорные имена ответственных организаторов этого предательского убийства.

Правда, мы получили официальное германское сообщение, которое изображает убийство Либкнехта и Люксембург, как случайность, как уличное "недоразумение", обусловленное, может быть, недостаточной бдительностью караула перед лицом разъяренной толпы. Назначено даже судебное расследование по этому поводу. Но мы с вами слишком хорошо знаем, как производится реакцией постановка такого рода "стихийных" натисков на революционных вождей; мы хорошо помним июльские дни, пережитые нами здесь, в стенах Петрограда; мы слишком хорошо помним, как черносотенные банды, призванные Керенским и Церетели для борьбы против большевиков, планомерно громили рабочих, избивали их вождей, расправлялись с отдельными рабочими на улицах. Имя рабочего Воинова, убитого в порядке "недоразумения", памятно большинству из вас. Если мы тогда сохранили Ленина, то только потому, что он не оказался в руках разъяренных черносотенных банд. Тогда находились среди меньшевиков и эсеров благочестивые люди, возмущавшиеся тем, что Ленин и Зиновьев, против которых выдвинуты обвинения в том, что они немецкие шпионы, не являются на суд, чтобы опровергнуть клевету. Им это ставилось в особую вину. На какой суд? На тот суд, по дороге к которому Ленину учинили бы "побег", как учинили его Либкнехту, и если Ленин был бы застрелен или заколот, официальное сообщение Керенского и Церетели гласило бы, что вождь большевиков при попытке побега был убит караулом. Нет, сейчас, после страшного берлинского опыта, мы имеем десятикратное основание быть довольными, что Ленин не предстал в то время на шемякин суд, а тем более -- на бессудную расправу.

Но Роза и Карл не скрылись. Вражья рука держала их крепко. И эта рука задушила их. Какой удар! Какое горе! И какое предательство! Лучших вождей германской коммунистической партии больше нет, -- нет в живых наших великих соратников. А их убийцы стоят под знаменем социал-демократической партии, имеющей наглость вести свою родословную не от кого другого, как от Карла Маркса! Какое извращение! Какое издевательство! Только подумайте, товарищи, что "марксистская" германская социал-демократия, руководительница Второго Интернационала, и есть та партия, которая предавала интересы рабочего класса с первых дней войны, которая поддерживала разнузданный германский милитаризм в дни разгрома Бельгии и захвата северных провинций Франции; та партия, которая предавала Октябрьскую революцию германскому милитаризму в дни Брестского мира; та партия, вожди которой, Шейдеман и Эберт, организуют ныне черные банды для убийства героев Интернационала, Карла Либкнехта и Розы Люксембург!

Какое чудовищное историческое извращение! Оглядываясь назад, вглубь веков, находишь некоторое подобие с исторической судьбой христианства. Евангельское учение рабов, рыбаков, тружеников, угнетенных, всех придавленных рабским обществом к земле, это исторически возникшее учение бедноты было затем захвачено монополистами богатства, королями, аристократами, митрополитами, ростовщиками, патриархами, банкирами, римским папой, -- и стало идейным покровом их преступлений. Нет, однако, никакого сомнения в том, что между учением первобытного христианства, каким оно вышло из сознания низов, и между официальным католицизмом или православием далеко еще нет той пропасти, как между учением Маркса, которое есть сгусток революционной мысли и революционной воли, и между теми презренными отбросами буржуазных идей, которыми сейчас живут и торгуют Шейдеманы и Эберты всех стран. Через посредство вождей социал-демократии, буржуазия сделала попытку ограбить духовное достояние пролетариата и знаменем марксизма прикрыть свою разбойничью работу. Но хочется надеяться, товарищи, что это гнусное преступление будет последним в счете Шейдеманов и Эбертов. Многое терпел пролетариат Германии со стороны тех, которые были поставлены в его главе; но этот факт не пройдет бесследно. Кровь Карла Либкнехта и Розы Люксембург вопиет. Эта кровь заставит заговорить мостовые Берлина, камни той самой Потсдамской площади, на которой Либкнехт первым поднял знамя восстания против войны и капитала. И днем раньше или позже на улицах Берлина будут из этих камней воздвигнуты баррикады против вернейших холопов и цепных собак буржуазного общества, против Шейдеманов и Эбертов!

Сейчас палачи задавили в Берлине движение спартаковцев, германских коммунистов. Они убили двух лучших вдохновителей этого движения, и, быть может, сегодня они еще празднуют победу. Но настоящей победы тут нет, потому что не было еще прямой, открытой и полной борьбы; еще не было восстания германского пролетариата во имя завоевания политической власти. Это была только могучая рекогносцировка, глубокая разведка в лагерь расположения противника. Разведка предшествует сражению, но это еще не сражение. Германскому пролетариату необходима была эта глубокая разведка, как она необходима была нам в июльские дни. Несчастие в том, что в разведке пали два лучших военачальника. Это жестокий урон, но это не поражение. Битва еще впереди.

Смысл того, что происходит в Германии, мы поймем лучше, если оглянемся на собственный вчерашний день. Вы помните ход событий и их внутреннюю логику. В конце февраля, по старому стилю, народные массы сбросили царский трон. Первые недели настроение было такое, как будто главное уже совершено. Новые люди, которые выдвинулись из оппозиционных партий, никогда у нас не стоявших у власти, первое время пользовались доверием или полудоверием народных масс. Но это доверие стало скоро давать щели и трещины. Петроград оказался и на втором этапе революции во главе, как ему и надлежало быть. В июле, как и в феврале, он был ушедшим далеко вперед авангардом революции. И этот авангард, призывавший народные массы к открытой борьбе против буржуазии и соглашателей, тяжкой ценой заплатил за произведенную им глубокую разведку.

В июльские дни питерский авангард сшибся с правительством Керенского. Это не было еще восстание, каким мы с вами его проделали в октябре. Это была авангардная стычка, в историческом смысле которой широкие массы провинции еще не отдавали себе полного отчета. Петроградские рабочие в этом столкновении обнаружили перед народными массами не только России, но и всех стран, что за Керенским нет никакой самостоятельной армии; что те силы, которые стоят за ним, являются силами буржуазии, белой гвардии, контр-революции.

Мы тогда, в июле, потерпели поражение. Товарищ Ленин должен был скрываться. Некоторые из нас сидели в тюрьмах. Наши газеты были задушены. Петроградский Совет был взят в тиски. Типографии партии и Совета были разгромлены, рабочие здания и помещения опечатаны, всюду царил разгул черной сотни. Происходило -- другими словами -- то самое, что происходит теперь на улицах Берлина. И тем не менее ни у кого из подлинных революционеров не было тогда и тени сомнения

3. Роза Люксембург

в том, что июльские дни -- только вступление к нашему торжеству.
Сходная обстановка сложилась за последние дни и в Германии. Как и у нас Петроград, Берлин ушел вперед от остальных народных масс; как и у нас, все враги немецкого пролетариата вопили: нельзя оставаться под диктатурой Берлина; спартаковский Берлин изолирован; нужно созвать учредительное собрание и перенести его в более здоровый провинциальный город Германии из красного Берлина, развращенного пропагандой Карла Либкнехта и Розы Люксембург! -- Все то, что врагами было проделано у нас, вся злостная агитация, вся низменная клевета, какую мы слышали здесь, все это -- в переводе на немецкий язык -- Шейдеманы и Эберты фабриковали и распространяли в Германии по адресу берлинского пролетариата и его вождей -- Либкнехта и Люксембург. Правда, разведка берлинского пролетариата развернулась шире и глубже, чем у нас в июле, жертв там больше, потери значительнее, -- все это верно. Но это объясняется тем, что германцы проделывают историю, которую мы один раз уже проделали; их буржуазия и военщина умудрены нашим июльским и октябрьским опытом. А главное, классовые отношения у них несравненно более определенные, чем у нас; имущие классы несравненно сплоченнее, умнее, активнее, а значит и беспощаднее.

У нас, товарищи, между февральской революцией и июльскими днями прошло четыре месяца; четверть года понадобилась пролетариату Петрограда, чтобы почувствовать неотразимую потребность выйти на улицу и попробовать потрясти колонны, на которые опирался государственный храм Керенского и Церетели. После поражения июльских дней прошло снова четыре месяца, пока тяжелые резервы провинции подтянулись к Петрограду, и мы могли с уверенностью в победе объявить прямое наступление на твердыни частной собственности в октябре 1917 г.

В Германии, где первая революция, свалившая монархию, разыгралась лишь в начале ноября, в начале января уже происходят наши июльские дни. Не означает ли это, что немецкий пролетариат в своей революции живет по сокращенному календарю? Там, где нам нужно было четыре месяца, ему нужно два. И можно надеяться, что этот же масштаб сохранится и дальше. Может быть, от немецких июльских дней до немецкого Октября пройдет не четыре месяца, как у нас, а меньше -- может быть, окажется достаточным двух месяцев, и даже менее того. Но как бы ни пошли дальше события, одно несомненно: те выстрелы, которые посланы были в спину Карлу Либкнехту, могучим эхом отдались во всей Германии. И это эхо похоронным звоном прозвучало в ушах Шейдеманов и Эбертов, германских и иных.

Здесь, вот, пели реквием Карлу Либкнехту и Розе Люксембург. Вожди погибли. Живыми мы их не увидим никогда. Но многие ли из вас, товарищи, видали их когда-либо живыми? Ничтожное меньшинство. И тем не менее, Карл Либкнехт и Роза Люксембург неотлучно жили среди вас последние месяцы и годы. На собраниях, на съездах вы выбирали Карла Либкнехта почетным председателем. Его самого здесь не было, ему не удалось попасть в Россию, -- и все же он присутствовал в вашей среде, сидел, как почетный гость, за вашим столом, как свой, как близкий, как родной, -- ибо имя его стало не простым названием отдельного человека, -- нет, оно стало для нас обозначением всего лучшего, мужественного, благородного, что есть в рабочем классе. Когда любому из нас нужно было представить себе человека, беззаветно преданного угнетенным, закаленного с ног до головы, человека, который не склонял никогда знамени перед врагом, мы сразу называли Карла Либкнехта. Он навсегда вошел в сознание и память народов героизмом действия. В остервенелом лагере врагов, когда победоносный милитаризм все смял и подавил, когда все, кому надлежало протестовать, молчали, когда, казалось, нигде не было отдушины, -- он, Либкнехт, возвысил свой голос борца. Он сказал: вы, правящие насильники, военные мясники, захватчики, вы, услужающие лакеи, соглашатели, вы топчете Бельгию, вы громите Францию, вы весь мир хотите задавить, вы думаете, что нет на вас управы, -- а я вам заявляю: мы, немногие, не боимся вас, мы объявляем вам войну, и, пробудив массы, мы эту войну доведем до конца! -- Вот эта отвага решения, вот этот героизм действия делают для мирового пролетариата образ Либкнехта незабвенным.

А рядом с ним стоит Роза, по духу равная ему воительница мирового пролетариата. Их трагическая смерть -- на боевых постах -- сочетает их имена особой, навеки несокрушимой связью. Отныне они всегда будут называться рядом: Карл и Роза, Либкнехт и Люксембург!

Вы знаете, на чем основаны легенды о святых, об их вечной жизни? На потребности людей сохранить память о тех, которые стояли во главе их, которые так или иначе руководили ими; на стремлении увековечить личность вождей в ореоле святости. Нам, товарищи, не нужно легенд, не нужно превращения наших героев в святых. Нам достаточно той действительности, в которой мы живем сейчас, ибо эта действительность сама по себе легендарна. Она пробуждает чудодейственные силы в душе массы и ее вождей, она создает прекрасные образы, которые возвышаются над всем человечеством.

Карл Либкнехт и Роза Люксембург -- такие вечные образы. Мы ощущаем их присутствие среди нас с поразительной, почти физической непосредственностью. В этот трагический час мы объединяемся духом с лучшими рабочими Германии и всего мира, повергнутыми страшной вестью в скорбь и траур. Мы здесь испытываем остроту и горесть удара наравне с нашими немецкими братьями. В скорби и трауре мы так же интернациональны, как и во всей нашей борьбе.

Либкнехт для нас не только немецкий вождь. Роза Люксембург для нас не только польская социалистка, которая встала во главе немецких рабочих. Нет, они оба для мирового пролетариата свои, родные, с ними мы все связаны духовной, нерасторжимой связью. Они принадлежали до последнего издыхания не нации, а Интернационалу!

К сведению русских рабочих и работниц надо сказать, что Либкнехт и Люксембург стояли особенно близко к русскому революционному пролетариату и притом в самые трудные времена. Квартира Либкнехта была штаб-квартирой русских эмигрантов в Берлине. Когда надо было в немецком парламенте или в немецкой печати поднять голос протеста против тех услуг, которые германские властители оказывали русской реакции, мы обращались прежде всего к Карлу Либкнехту, и он стучался во все двери и во все черепа, в том числе и в черепа Шейдемана и Эберта, чтобы заставить их протестовать против преступлений германского правительства. И мы неизменно обращались к Либкнехту, когда нужно было кому-либо из товарищей оказать материальную поддержку. Либкнехт был неутомим на службе Красного Креста русской революции.

На уже упомянутом съезде германской социал-демократии в Иене, где я присутствовал в качестве гостя, мне, по инициативе Либкнехта, предложено было президиумом выступить по поводу внесенной тем же Либкнехтом резолюции, клеймящей насилие царского правительства над Финляндией. Либкнехт с величайшей тщательностью готовился к собственному выступлению, собирал цифры, факты, подробно расспрашивал меня о таможенных взаимоотношениях между царской Россией и Финляндией. Но прежде чем дело дошло до выступления (я должен был говорить после Либкнехта), получилось телеграфное сообщение о киевском покушении на Столыпина. Телеграмма эта произвела на съезд большое впечатление. Первый вопрос, который возник у руководителей, был таков: удобно ли русскому революционеру выступать на немецком съезде в то время, как какой-то другой русский революционер совершил покушение на русского министра-президента? Эта мысль овладела даже Бебелем: старик, тремя головами выше остальных членов форштанда (ЦК), не любил все же "лишних" затруднений. Он сейчас же разыскал меня и подверг расспросам: что означает покушение? какая партия за него может быть ответственна? не думаю ли я, что в этих условиях своим выступлением обращу на себя внимание немецкой полиции? -- Вы опасаетесь, -- спросил я осторожно старика, -- что мое выступление может вызвать известные затруднения? -- Да, -- ответил мне Бебель, -- признаюсь, я предпочел бы, чтобы вы не выступали. -- Разумеется, -- ответил я, -- в таком случае не может быть и речи о моем выступлении. -- На этом мы расстались.

Через минуту ко мне буквально-таки подбежал Либкнехт. Он был взволнован до последней степени. -- Верно ли, что они вам предложили не выступать? -- спросил он меня. -- Да, -- ответил я, -- только что я условился на этот счет с Бебелем. -- И вы согласились? -- Как же я мог не согласиться, -- ответил я, оправдываясь, -- ведь я здесь не хозяин, а гость. -- Это возмутительно со стороны нашего президиума, это позорно, это неслыханный скандал, это презренная трусость! -- и пр. и пр. Своему негодованию Либкнехт дал исход в своей речи, где он нещадно громил царское правительство, наперекор закулисному предупреждению президиума, уговаривавшего его не создавать "лишних" осложнений в виде оскорбления царского величества.

4. Карл Либкнехт

Роза Люксембург с молодых годов стояла во главе той польской социал-демократии, которая теперь, вместе с так называемой левицей, т.-е. революционной частью польской социалистической партии, объединилась в коммунистическую партию. Роза Люксембург прекрасно говорила по-русски, глубоко знала русскую литературу, следила изо дня в день за русской политической жизнью, связана была теснейшими узами с русскими революционерами и любовно освещала в немецкой печати революционные шаги русского пролетариата. На своей второй родине, Германии, Роза Люксембург, со свойственным ей талантом, овладела в совершенстве не только немецким языком, но и законченным знанием немецкой политической жизни и заняла одно из самых выдающихся мест в старой, бебелевской социал-демократии. Там она неизменно оставалась на крайнем левом крыле.

В 1905 году Карл Либкнехт и Роза Люксембург жили, в подлинном смысле слова, событиями русской революции. Роза Люксембург покинула в 1905 году Берлин для Варшавы, -- не как полька, а как революционерка. Освобожденная из варшавской цитадели на поруки она нелегально приезжала в 1906 году в Петроград, где посещала, под чужим именем, в тюрьме некоторых из своих друзей. Вернувшись в Берлин, она удвоила борьбу против оппортунизма, противопоставляя ему пути и методы русской революции.

Вместе с Розой мы пережили величайшее несчастье, какое обрушилось на рабочий класс: я говорю о постыдном банкротстве Второго Интернационала в августе 1914 года60. Вместе с нею мы поднимали знамя Третьего Интернационала. И сейчас, товарищи, в той работе, которую мы совершаем изо дня в день, мы остаемся верны заветам Карла Либкнехта и Розы Люксембург; строим ли здесь, в еще холодном и голодном Петрограде, здание социалистического государства, -- мы действуем в духе Либкнехта и Люксембург; подвигается ли наша армия на фронтах, -- она кровью своей защищает заветы Либкнехта и Люксембург. Как горько, что она не могла защитить их самих!

В Германии Красной армии нет, ибо власть там еще в руках врагов. У нас армия уже есть, она крепнет и растет. А в ожидании того, когда под знаменами Карла и Розы сплотится армия германского пролетариата, каждый из нас сочтет своим долгом довести до сведения нашей Красной армии, чем были Либкнехт и Люксембург, за что погибли, почему память их должна остаться священной для каждого красноармейца, для каждого рабочего и крестьянина.

Нестерпимо тяжек нанесенный нам удар. Но мы глядим вперед не только с надеждой, но и с уверенностью. Несмотря на то, что в Германии сейчас прилив реакции, мы ни на минуту не теряем уверенности в том, что там близок красный Октябрь. Великие борцы погибли не даром. Их смерть будет отомщена. Их тени получат удовлетворение. Обращаясь к этим дорогим теням, мы можем сказать: "Роза Люксембург и Карл Либкнехт, вас уже нет в кругу живущих; но вы присутствуете среди нас; мы ощущаем ваш могучий дух; мы будем бороться под вашим знаменем; наши боевые ряды будут овеяны вашим нравственным обаянием! И каждый из нас клянется, если придет час, и потребует революция -- погибнуть, не дрогнув, под тем же знаменем, под которым погибли вы, друзья и соратники, Роза Люксембург и Карл Либкнехт!"

Архив 1919 г.

* Речь, произнесенная на заседании Петроградского Совета 18 января 1919 г. Ред.



Аватара пользователя

Автор темы
Юлия Сталинградская
Сообщения: 6
Зарегистрирован: Март 2016
Пол: Не указан - Не указан
Kazakhstan

КАРЛ ЛИБКНЕХТ И РОЗА ЛЮКСЕМБУРГ*

Сообщение Юлия Сталинградская » 15 янв 2019 19:44

https://myhistori.ru/blog/43620486179/K ... id=1&pad=1

Как погиб пламенный революционер Карл Либкнехт
Игорь Молд15.01.2019 в 10:25

100 лет назад, 15 января 1919 года, был убит глава Коммунистической партии Германии Карл Либкнехт. В начале 1919 года он возглавил восстание против социал-демократического правительства Германии. Восставшие хотели установить в Германии советскую власть, поэтому руководство Социал-демократической партии приняло решении о физической ликвидации коммунистических лидеров.

Карл Пауль Фридрих Август Либкнехт родился 13 августа 1871 года в городе Лейпциге в семье революционера и политика Вильгельма. Его крестными отцами стали К. Маркс и Ф. Энгельс. А по отцовской линии его предком был Мартин Лютер – зачинатель Реформации, один из создателей нового направления христианства – протестантизма (лютеранства). Таким образом, Карлу на роду было написано стать видным политиком.

После гимназии Карл учился в Лейпцигском и Берлинском университетах, изучал право и политэкономию, философию и историю. В 1897 году получает степень доктора юридических наук. В 1900 году вступает в ряды Социал-демократической партии Германии (СДПГ), в ней занимает леворадикальные позиции. В 1904 году защищает в суде русских и немецких революционеров, которые обвинялись в нелегальном провозе через границу революционной литературы. При этом обличал репрессивную политику русского и германского правительств.

Карл Либкнехт выступал против приспособленческой реформистской тактики лидеров СДПГ. Основой его политической программы был антимилитаризм. На съезде Социал-демократической партии Германии в Бремене в 1904 году Либкнехт охарактеризовал милитаризм как важнейший оплот капитализма, и потребовал ведения специальной антивоенной пропаганды и создания социал-демократической молодёжной организации для мобилизации рабочего класса и молодёжи на борьбу с милитаризмом. Политический деятель поддерживает Первую русскую революцию. В 1906 на Мангеймском партийном съезде он критикуя германские власти за помощь русскому царизму в деле подавления революции, призвал немецких рабочих последовать примеру русского пролетариата.

Карл Либкнехт вместе с Розой Люксембург стал одним из видных вождей левого крыла германской социал-демократии. Он стал одним из основателей Социалистического интернационала молодежи (молодёжная организация Второго интернационала) в 1907 году и его руководителем до 1910 года. В годы мировой войны Социалистический интернационал молодежи занял интернационалистскую и антивоенную позицию. На первой международной конференции молодёжных социалистических организаций, созванной в том же 1907 году, Либкнехт выступил с докладом о борьбе с милитаризмом. В это же время вышла его брошюра «Милитаризм и антимилитаризм». В своей работе Либкнехт проанализировал суть милитаризма в империалистическую эпоху и теоретически обосновал необходимость антивоенной пропаганды как одного из методов классовой борьбы. В результате левый деятель в конце 1907 года был заключен в тюрьму (полтора года заключения) по обвинению в «государственной измене».

В 1908 году, ещё во время заключения в крепости Глац, Либкнехт был избран депутатом прусского ландтага (собрание представителей) от Берлина, в 1912 году – депутатом германского рейхстага. Политик продолжал обличать германских милитаристов, которые, по его словам, готовились разжечь пожар мировой войны. Так, в апреле 1913 года Либкнехт с трибуны рейхстага назвал крупнейших промышленников Германской империи во главе с «пушечным королем» Круппом поджигателями войны. По мнению Карла Либкнехта, только солидарность мирового пролетариата сможет остановить капиталистов-милитаристов.

После начала мировой войны Либкнехт, вопреки собственным заявлениям и убеждениям, подчинился решению фракции СДПГ в рейхстаге и проголосовал за военные кредиты правительству. Однако он быстро вернулся к прежней позиции и в декабре 1914 года Либкнехт один в парламенте голосовал против военных кредитов. Он вместе Розой Люксембург начал борьбу против руководства СДПГ, которое поддерживало войну. Либкнехт охарактеризовал войну как захватническую. В феврале 1915 года его исключили из социал-демократической фракции рейхстага за его нежелание голосовать за военные кредиты.

В 1915 году Либкнехта призвали в армию. Он продолжал антивоенную пропаганду, используя возможности депутата рейхстага и прусского ландтага. Левый политик присоединился к лозунгу русских большевиков о необходимости превращения империалистической войны в гражданскую. С трибуны рейхстага он призвал рабочих обратить оружие против своих классовых врагов внутри страны. В листовке «Главный враг в собственной стране!», которая вышла в мае 1915 года, Либкнехт отметил, что главным врагом германского народа является немецкий империализм. В своём послании Циммервальдской конференции в этом же он выдвинул лозунги: «Гражданская война, а не гражданский мир! Соблюдать международную солидарность пролетариата, против псевдонациональной, псевдопатриотической гармонии классов, интернациональная классовая борьба за мир, за социалистическую революцию». Также Либкнехт требовал создания нового Интернационала.

К. Либкнехт вместе с Р. Люксембург участвует в создании революционной группы «Спартак» (с ноября 1918 года – «Союз Спартака»). Само название «Спартак» напрямую обращалось к античной истории, к восстанию Спартака. Его герои стали неотъемлемой частью германской и советской пропаганды. С легкой руки Ленина фигура вождя восставших Спартака была приравнена к герою-мученику, который погиб во имя «защиты порабощённого класса».

В марте 1916 года с трибуны прусского ландтага Карл Либкнехт призывает солдат всех воюющих стран бросить оружие и начать борьбу против общего врага, капиталистов. Он призывает берлинских рабочих выйти 1 мая на демонстрации с главными лозунгами: «Долой войну!», «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» 1 мая 1916 года, во время первомайской демонстрации, организованной «Спартаком», революционер призвал выступить против правительства, ведущего захватническую войну. За это выступление его арестовали и военный суд приговорил Либкнехта к заключению сроком 4 года и 1 месяц, к исключению из армии и лишению гражданских прав на 6 лет. Срок отбывал в каторжной тюрьме Люкау.

Освобожден в октябре 1918 года под давлением общественности – это было время распада Второго рейха. Выйдя из тюрьмы, Либкнехт активно включился в революционные события. 8 ноября призвал к свержению правительства. Вместе с Р. Люксембург организовал издание газеты «Красное знамя». Либкнехт выступал за углубление Ноябрьской революции, которая привела к падению Второго рейха и монархии, созданию республики. В целом ноябрьский переворот был организован германской элитой – промышленной и военной, которая под вывеской победы социал-демократического движения, пыталась сохранить большую часть плодов войны. Кайзера Вильгельма II сделали «козлом отпущения», чтобы списать на него все военные преступления. Финансово-промышленная элита Германии сказочно обогатилась на войне и хотела сохранить свои капиталы, умножить власть, договорится с хозяевами Лондона, Парижа и Вашингтона. Поэтому война была остановлена, хотя Германия ещё могла оказывать сопротивление и нанести Антанте большой урон. Главным же врагом германского капитала (и западного капитала в целом) стали революционные силы, коммунисты. Правые социал-демократы, сформировавшие правительство после Ноябрьской революции, должны были похоронить революцию в Германии.

Поэтому К. Либкнехт и Р. Люксембург создали Коммунистическую партию Германии (КПГ). Учредительный съезд партии прошёл в Берлине 30 декабря 1918 – 1 января 1919 года. С 5 января 1919 года в ходе масштабной демонстрации началось восстание спартаковцев (Январское восстание) в Берлине. Революционеры боролись за создание советской республики. Восстание в целом было стихийным, плохо подготовленным и организованным, и в условиях сильного сопротивления не имело шансов на успех. Коммунистическая партия ещё только формировалась и не могла стать мощным организационным ядром революции. Активисты КПГ не смогли привлечь на свою сторону армию, включая и наиболее революционизированную Народную морскую дивизию, которая сыграла ведущую роль в ноябрьских событиях. Одни части объявили нейтралитет, другие поддержали социал-демократическое правительство. Не удалось даже захватить оружие для вооружения рабочих. Не поддержали восстание и в большинстве других городов. Советская республика была установлена только в Бремене (там восстание подавили в феврале 1919 года). Баварская советская республика была создана позднее – апреле 1919 года.

В итоге социал-демократическое правительство при поддержке германского капитала и генералитета перешло в наступление. Германских «белых» возглавил один из лидеров СДПГ Густав Носке. Правительственные войска усилили бойцами ультраправых группировок, реваншистских и милитаристских добровольческих формирований (фрайкор). В будущем на их фундаменте будут создаваться военные формирования нацистов, многие военно-политические лидеры Третьего рейха прошли школу фрайкора. 11 января 1919 года правительственные силы под командованием Носке и Пабста (командир фрайкора) вошли в город. Восстание в Берлине утопили в крови. 15 января бойцы Пабста захватили и жестоко убили Карла Либкнехта и Розу Люксембург.

Таким образом, революция в Германии, на которую так рассчитывали многие русские коммунисты (Россия и Германия должны были стать лидерами мировой революции), не состоялась. Карл Либкнехт и Роза Люксембург стали для коммунистического движения своего рода героями-мучениками, которые повторили путь Спартака.

Автор: Самсонов Александр
https://topwar.ru/152520-kak-pogib-plam ... cioner-k...

Аватара пользователя

Автор темы
Юлия Сталинградская
Сообщения: 6
Зарегистрирован: Март 2016
Пол: Не указан - Не указан
Kazakhstan

КАРЛ ЛИБКНЕХТ И РОЗА ЛЮКСЕМБУРГ*

Сообщение Юлия Сталинградская » 15 янв 2019 19:53

Роза Люксембург. Жизнь и смерть революционерки
Игорь Молд
15.01.2019 в 10:26


100 лет назад, 15 января 1919 года, была убита Роза Люксембург. Одну из самых известных на тот момент революционерок мира убили во время подавления восстания спартакистов в Берлине. Но идеи Люксембург до сих пор востребованы многими современными левыми партиями.

Убийству Розы Люксембург предшествовал целый ряд драматических событий, связанных с поражением Германии в Первой мировой войне и последовавшим крушением кайзеровской монархии.
Уроженка Российской империи Роза Люксембург (настоящее имя – Розалия Люксенбург) играла в революционном движении Германии далеко не последнюю роль. Ее известность как философа – теоретика марксизма и как левого публициста распространялась далеко за пределы Германии и даже Европы. Учитывая, что на момент трагической смерти Розе Люксембург было всего 47 лет, политическую карьеру она начала делать еще в молодые годы.

Одна из будущих вождей немецкой социал-демократии родилась 5 марта 1871 года в уездном городе Замосце (Замостье) Люблинской губернии Царства Польского, то есть на территории Российской империи. Семья ее родителей была классической еврейской буржуазной семьей того времени. Отец Элиаш (Эдуард) Люксенбург занимался торговлей лесом, мать Лин Левенштейн воспитывала пятерых детей. Розалия была пятым, самым младшим ребенком.

Поскольку деньги у семьи водились, Розалию отдали в женскую гимназию в Варшаве. Там она и примкнула к революционному движению. В 1889 году 18-летняя Роза уже давно находилась в поле зрения полиции. Она переехала в Швейцарию, где начала изучать в Цюрихском университете философию, юриспруденцию и политическую экономию. Там она продолжала и революционную работу в среде польских студентов-эмигрантов. В 1893 году 22-летняя Роза оказалась в числе основателей Социал-демократической партии Королевства Польского и Литвы (СДКПиЛ) и возглавила печатный орган новой организации «Справа роботнича».

Но, активно занимаясь политической деятельностью, Роза не забывала и о научной работе. В 1897 году она защитила диссертацию «Промышленное развитие Польши» и получила степень доктора государственного права, после чего переехала в Германию. Дальнейшая политическая деятельность Розы преимущественно проходила именно в этой стране, хотя Люксембург не забывала и о Польше, куда периодически наведывалась для своеобразного «инспектирования» польского социал-демократического движения.

В Социал-демократической партии Германии Роза Люксембург занимала крайне левые позиции, дав начало политическому направлению, которое впоследствии получило название «люксембургианства», или «люксембургизма». В отличие от большевиков-ленинцев, люксембургианцы считают, что коммунистам следует ориентироваться на приход к власти с помощью демократических выборов, активно развивать работу по созданию рабочих советов, которые и должны формировать партийную структуру. Именно отношение к политическим свободам и гражданским правам является одним из кардинальных отличий люксембургианства от других марксистских течений. По мнению последователей Розы Люксембург, гражданские права в социалистическом государстве должны находиться на более высоком уровне, чем в буржуазной стране.

Начало Первой мировой войны способствовало расколу в германском социал-демократическом движении. Впрочем, такая же ситуация наблюдалась и в других странах – и во Франции, и в России.

Роза Люксембург вместе с Карлом Либкнехтом заняли последовательно интернационалистическую позицию. В составе СДПГ появилась оппозиционная центральному курсу партии группа «Интернационал», на базе которой в 1916 году была создана группа Спартака. Она занимала крайне левые позиции не только по отношению к СДПГ, но и по отношению к созданной в 1917 году Независимой социал-демократической партии, в состав которой вошли и спартакисты.

В основе отношения Люксембург и ее соратников к Первой мировой войне лежало понимание войны как империалистического противоборства держав, совершенно не отвечающего подлинным интересам пролетариата и народов стран – участниц войны в целом. Поэтому Люксембург развернула антивоенную пропаганду, за что даже привлекалась к ответственности и помещалась под стражу.

Находясь в заключении, Роза не прекращала активной пропагандистской деятельности. Так, она написала работу «Кризис социал-демократии», которую впоследствии высоко оценил Владимир Ильич Ленин. В этой работе Люксембург писала о грядущем полном разложении Второго Интернационала и о том, что будет создан Третий Интернационал, который объединит революционные силы. Как оказалось впоследствии, работа Люксембург действительно была пророческой. Все произошло именно так, как предсказывала Роза Люксембург. Интересно, что Роза дала критическую оценку и политике большевистской партии во время Октябрьской революции в России.

Будучи сторонницей сохранения демократических свобод, Роза Люксембург видела в их подавлении большую опасность для пролетарского государства, в том числе и для власти Советов. По мнению Люксембург, подавление демократических свобод неизбежно влекло за собой ослабление советской власти, сосредоточение властных полномочий в руках партии и партийной верхушки. Следствием такого положения дел рано или поздно становится подчинение партии и рабочего класса узкой бюрократической прослойке:

Господствует и управляет несколько десятков энергичных и опытных партийных руководителей. Среди них действительно руководит только дюжина наиболее выдающихся людей и только отборная часть рабочего класса время от времени собирается на собрания для того, чтобы аплодировать речам вождей и единогласно одобрять предлагаемые резолюции.

4 ноября 1918 года в Киле, где дислоцировались значительные силы немецкого флота, вспыхнуло восстание военных моряков. Этим событиям предшествовал арест более тысячи матросов, не желавших выходить в море. Подняв восстание, товарищи освободили их с гауптвахт, после чего полностью захватили Киль и создали там Совет матросов, превратившийся в единственный орган власти.

Главным требованием восставших стало отречение от престола кайзера Вильгельма. Несмотря на попытки правительства скрыть от народа любую информацию о событиях в Киле, новость о восстании быстро разнеслась по всей стране. В других городах Германии в воинских частях стали создаваться солдатские советы. 9 ноября 1918 года в газете СДПГ «Форвертс» появилось сообщение о том, что гарнизон Берлина в большинстве своем перешел на сторону революционного народа и находится в распоряжении рабочих советов.

Прекрасно понимая, что кайзер более не может сохранить власть и желая избежать возможных беспорядков и насилия, канцлер Германии принц Максимилиан Баденский в тот же день, 9 ноября 1918 года, объявил об отречении кайзера от престола и передал полномочия канцлера главе социал-демократов Фридриху Эберту. Германская империя перестала существовать. Сам кайзер отбыл в Нидерланды, где 28 ноября также официально объявил об отречении от престола. Новыми органами власти стали Совет народных уполномоченных во главе с Эбертом и Исполнительный совет рабочих и солдатских советов Большого Берлина.

В процессе революционных событий из германских тюрем были освобождены политические заключенные, среди них – Карл Либкнехт и Роза Люксембург. Практически сразу заняв привычный им крайне левый фланг германского социал-демократического движения, Либкнехт и Люксембург приступили к работе по созданию Коммунистической партии Германии. Основу новой политической структуры должны были создать группы спартакистов, функционировавшие прежде в составе Независимой социал-демократической партии. Учредительная конференция КПГ проходила в охваченном революционными беспорядками Берлине с 29 декабря 1918 по 1 января 1919 гг.

Несмотря на то, что Люксембург была сторонницей соблюдения прав и свобод, в сложившейся ситуации она выступила в поддержку вооруженного восстания. Первым за свержение правительства социал-демократов высказался Карл Либкнехт, затем его позицию поддержала и Роза. Можно предположить, что коммунистические лидеры последовали за основной массой низового актива леворадикальных групп, который как раз и требовал начала немедленного вооруженного восстания против буржуазной власти. В сложившейся ситуации Либкнехт и Люксембург должны были «сохранить лицо», и они, даже не будучи уверенными в победе революции, пошли за толпой.

В Советской России восстание в Берлине восприняли скептически, а находившийся в Германии в качестве эмиссара большевиков Карл Радек даже потребовал, чтобы Компартия Германии прекратила участвовать в бессмысленной авантюре. Но было уже поздно. Активисты КПГ вышли на улицы, но их лидерам не удалось привлечь на свою сторону ни одну войсковую часть, включая даже пропитанную революционными идеями Народную Морскую Дивизию. Революционные матросы объявили о своем нейтралитете, а большая часть сухопутных подразделений сохранила верность социал-демократическому правительству.

11 января 1919 года военный министр социал-демократ Густав Носке во главе 2-3 тысяч солдат вошел в Берлин. Подчинявшиеся ему подразделения, используя артиллерию и пулеметы, начали «топить в крови» Берлинское восстание. Роза Люксембург, еще не подозревавшая, что дни ее сочтены, успела оставить воспоминания о начале страшных дней расправ над революционерами:

Правительственные войска зверски убивали посредников, которые пробовали вести переговоры о сдаче здания „Форвертс“, используя приклады ружей, чтобы избивать их до неузнаваемости. Пленных ставили к стенке и убивали так жестоко, что череп и кусочки мозговой ткани разлетались в разные стороны.

Через четыре дня, 15 января 1919 года, Розу Люксембург и Карла Либкнехта обнаружили на одной из квартир в Берлине. Очевидно, что партийные лидеры собирались переждать наиболее опасные дни, но попали в руки к карателям.

Арестом Люксембург и Либкнехта руководил командир фрайкора (проправительственного ополчения) капитан Эрнст Юлиус Вальдемар Пабст (1880-1970) – профессиональный военный, участник Первой мировой войны. Именно он лично допросил задержанных лидеров коммунистов, после чего было принято решение направить их под конвоем в тюрьму Моабит. На самом деле, Пабст собрался устранить и Либкнехта, и Люксембург как наиболее опасных коммунистических вождей Германии.

44-летний рядовой гусарского полка Отто Рунге, до армии работавший сварщиком и металлистом, по приказу Пабста нанес несколько ударов прикладом в голову Либкнехту, а затем и Люксембург. Затем к Розе Люксембург подошел лейтенант флота Герман Вильгельм Сушон (1895-1982), который выстрелил в висок женщине. Роза Люксембург была убита. Одновременно лейтенант кавалерии Рудольф Липман (1894-1940) застрелил Карла Либкнехта.

Тело Розы Люксембург лейтенант Сушон и его подручные сбросили в канал между мостами в районе прибрежной улицы Katharina-Heinroth-Ufer. Лишь 31 мая 1919 года оно было обнаружено и 13 июня 1919 года захоронено на кладбище Фридрихсфельде в Берлине. Там же был похоронен и Карл Либкнехт, чье тело также выловили в канале.

Непосредственный руководитель убийства Люксембург и Ликбнехт капитан Пабст затем вспоминал, что приказ на устранение коммунистических лидеров якобы получил лично от военного министра социал-демократа Густава Носке. Убийцы Розы Люксембург и Карла Либкнехта, кстати, в большинстве своем дожили до преклонных лет. Так, Вальдемар Пабст занимался торговлей оружием в Третьем Рейхе, после войны участвовал в деятельности неофашистских организаций и скончался, не дожив 7 месяцев до 90 лет.

Герман Сушон, служивший в люфтваффе, дорос до звания полковника авиации, после войны руководил протестантской общественной организацией в Штутгарте и также контактировал с неофашистскими организациями. Умер в 1982 году в возрасте 87 лет.

Единственным из участников убийства, кто понес реальное наказание, был самый младший по званию его участник – рядовой Отто Рунге. Сначала он был осужден на 2 года в апреле 1919 года, а затем, уже после победы над гитлеровской Германией, арестован в советской зоне оккупации и скончался, находясь под стражей.

Роза Люксембург, несмотря на отличие ее взглядов от большевизма, в Советском Союзе была причислена к числу наиболее уважаемых героев мирового революционного движения. Ее именем были названы улицы, площади во множестве городов советской страны.

Автор: Илья Полонский
https://topwar.ru/152512-roza-ljuksembu ... ert-revo...


Вернуться в «История рабочего спортивного движения "Спартак" в Германии»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость